Зачин

Водные процедуры.

Это моя ванная. Здесь дважды в день, утром и вечером (иногда ночью и днём — зависит от режима), я принимаю водные процедуры —  круглый год, если не в отъезде. Уже лет одиннадцать тому как.


Идеальный вариант ванной. Просторно! Свежий воздух всегда! Всё под рукой — в двух шагах колонка с холодной водой; ну а снег вообще прямо под ногами. Облился, шагнул с мостика в сугроб и снегом растёрся — красота!


Нижний порог температуры, при котором я обливался: - 40°С. Масса впечатлений.


Есть одно маленькое неудобство — под конец зимы, канавки возле мостика забивает снегом и льдом, вода плохо уходит и намерзает на досках.  Но для этого есть лом. Так что это даже не неудобство, а скорее бонус — хорошая физ.нагрузка для рук.


И разогреться перед водными процедурами полезно.


Зачин

Грёза утренняя и светлая.

Про литературу, Пушкина, Бунина, декабристов, поиск своего пути и  разные приятности девушек.

Как-то я писал про то, что ещё в бытность мою учеником средней школы, учительница литературы, после первого же мной написанного сочинения, в 4-м классе, на тему "Кем я хочу стать, когда вырасту" (я тогда написал, что хочу стать водителем-дальнобойщиком, и в красках живописал своё видение этой профессии ) сообщила мне, - мол, ты, Дима, отныне не обращай внимания на те темы для сочинений, что выписаны на доске для класса, а пиши то, что хочешь.

С той поры в сочинениях я писал - то что хочу. И это, как я теперь понимаю - было для меня очень ценно. И учительнице за это, звали её Валентина Дмитриевна, - низкий поклон. Тогда я усвоил, это был ценный урок, что писать нужно - только то, что хочешь; а не то, что можно, модно, разрешено, выгодно, популярно и т.д.

Вспомнил кое-что с этим связанное:

На экзамене по литературе, в 11-м классе, нам задали написать сочинение на тему: "Влияние декабристов на творчество Пушкина.".

Декабристов я всегда не любил. Поэтому писать ничего про них, и их влияние, на экзамене, соответственно - не стал. Какие могут быть сочинения, на тему влияния кого-то там на Пушкина, в начале лета?

Как можно юному созданию, с горячей, пытливой и неуёмной натурой, с безудержной жаждой познания жизни и мира, - шесть часов париться в душном классе, и вымучивать из себя какую-то муть на тему всех этих совершенно никому не нужных декабристов, которые, в своё время, с жиру бесились (и добесились на свою голову)?

- Совершенно было никак нельзя!

Поэтому тогда, как только прозвенел звонок и начался экзамен, я, ничтоже сумняшеся, быстренько, за 15 - 20 минут, списал предисловие из книжки стихов Пушкина (которую кто-то из одноклассников протащил тайком на экзамен), отнёс это всё учительнице и ушёл из класса.

На сочинение было выделено шесть часов. Поэтому когда через 20 минут после начала экзамена я сдал учительнице два листа текста - она была слегка шокирована. Я полагаю, что чуть позже, по прочтению моего сочинения - учительница была шокирована ещё больше. Особенно если учесть, что в конце сочинения, шариковой ручкой, в прекрасном художественном исполнении была нарисована - рожа беса со злорадной ухмылкой на тонких губах, с острой козлиной бородой, с высунутым языком и рожками на лбу. Это я так схематично изобразил влияние декабристов на Пушкина.

Сразу же, по сдаче учительнице своего опуса (в котором, кстати, ни слова не было про декабристов, - так как в предисловии они не упоминались), произошла такая вещь - как только я положил своё "сочинение" на учительский стол, с улицы раздался сигнал автомобиля. Выглянув в окно, я увидел - что это один из представителей местной шпаны подъехал на своём авто, и призывно машет мне рукой из окошка машины.

У меня всегда, надо отметить, были друзья из совершенно различных слоёв общества.

Я спустился на первый этаж (класс был на втором), вышел из школы, и мы поехали с приятелем купаться - на карьеры. А на улице был тёплый ясный день, начало июня, кругом распускаются цветы и повсюду их волнующие ароматы, и запахи молодой зелёной листвы; а на карьерах прохладная, ласковая, слегка пахнущая водорослями вода - тёмная на глубине и прозрачная у берега. Девушки в купальниках на прибрежном, светло-жёлтом, горячем, мягком песке; жар солнечных лучей на их лицах, руках, плечах, груди, спинах, бёдрах, икрах, остывающий в загар; прохлада от близкой воды, блеск глаз, улыбки, смех, гомон голосов, призывные взгляды, почти обнажённые тела, тонкие пальцы, крики чаек, глубокая лазурь июньского неба.

Вот такой шикарный бонус, в виде поездки на карьеры (до которых, без машины, было далековато из города добраться), мне предоставили в награду за то, что я не стал вымучивать из себя никому не нужную муть про декабристов.

В школьном аттестате, напротив графы "Литература", где выставляется оценка, у меня отмечено - "Прослушал", - что соответствует оценке "два". Меня это никогда нимало не смущало. И проблем никаких в жизни не вызывало. В своё время я даже сподобился поработать журналистом и, чуть позже, редактором газеты.

Да и в школьном образовании я разочаровался за полтора года до окончания своего школьного обучения. Поэтому последние полтора учебных года я старался заниматься только тем, что мне нравится. А именно:
осваивал музыкальную грамоту, игру на шестиструнной гитаре, организовывал рок-группу, пел песни, много читал; на уроки ходил не всегда - предпочитал проводить учебное время в кабинете пионервожатой. Ничего крамольного не подумайте (хотя, можете думать всё что угодно)) - мы там с ней беседовали на разные высокоинтеллектуальные (и не очень)) темы. Плюс, ко всему прочему, ей нравились песни под гитару, а я как раз тогда начал преуспевать на этом поприще. И ещё я влюблялся в девушек. А девушки влюблялись в меня; потому как известно - безответной любви не бывает. В общем - я учился - жить, любить и радоваться. Вне рамок школьной программы.

А когда, через несколько лет после школы, я узнал, что один из моих любимых писателей - Иван Бунин, - в своё время бросил учёбу в гимназии, я ещё раз очень порадовался за себя. И за Бунина.
Зачин

(no subject)

Ясный день заплетал мне волосы
Алый мак ядом ранил кровь
Раз отведал в юности воли -
Изломали раздумья бровь.

Синим утром меня водили
Исцелять грусть опущенных век
Выше облака радужной пылью
Пролегло слово северных рек.

Холодил ветер щёки в осень,
Так легко плыть с луной в окоём...
А уста, песни ранних вёсен,
Красят яростным серебром.
Зачин

Школьные годы чудесные.

Ууу, в моей школьной жизни было столько моментов - ярких, сильных, неординарных, выдающихся, стоящих и внимания, и гнева, и смеха, и много чего ещё.

Я, однажды, будучи в 9м классе, зарядил комом пластилина (размером с кулак), со всего маху, с задней парты - в школьную доску, на которой в этот момент учительница физики записывала домашнее задание.

Ком звучно и мощно ударил в доску сантиметрах в сорока от руки учительницы и прилип. Ком свой цвет не изменил. - как был так и остался - зелёный. А вот лицо учительницы пошло тогда красными пятнами.

Но мне было всё нипочём.

Меня поначалу прочили на золотую медаль. Но я похерил все эти их мечты и начинания. Учился я блестяще. Мне не нужно было даже читать учебники особо - ежели учитель был толковый - я и так всё усваивал на лету. А что не усваивал - то додумывал сам. Много читал (меня мама выучила читать в четыре года )


Так вот, - учился я блестяще, но - при этом выкидывал такие фортели, что сам себе порой диву давался. Маму мою приглашали в школу чуть ли не каждую субботу. А когда я чуть подвырос, то и вызывать перестали - хоть они и педагоги, но видимо сообразили, что уже - бесполезно.


Однажды мы с пятью ребятами чуть не до инфаркта довели военрука, когда убежали из стрелкового тира, куда он нас водил на стрельбы. Мы не просто так убежали, а прихватили с собой винтовки (огнестрельные), вместе с патронами - дабы пошмалять по воронам в лесопарке. Нас тогда никто не догнал, и мы пошмаляли. А в школе нас ждал красный как варёный рак военрук, который к тому времени даже говорить уже почти не мог. Его можно было понять - ежели что, - то ему бы светила тюрьма.

В школе я любил литературу. Класса до 9-го.

После первого же написанного мной сочинения (в 4-м классе), учительница литературы подозвала меня к себе и сказала - что ты мол, Дима, теперь можешь не писать на те темы, которые даются на доске, а просто, когда у нас по плану сочинение, - пиши про что хочешь.

И я и писал.

А в 9-м пришла худосочная какая-то выпускница пед.-института, и мне запретили писать то, что я хочу, и попытались заставить писать то же, что и все.

В результате по литературе, вместо неизменных пятёрок, у меня стали выходить только - двойки. Компромиссов быть не могло. Учительнице я прилепил обиднейшее прозвище, о чём ей и поведал прямо в лицо, при всём классе. Класс хохотал, а учительница убежала к завучу - жаловаться.
Сочинения мои стали кратки донельзя, и графичны - я рисовал на страницах чертей, голых дев, мерзкие рожи, и так и сдавал это всё - учительнице.

В 11-м классе я такое выделывал - что меня за 2 месяца до окончания школы вызывали на педсовет, где решался вопрос о моём исключении из школы. Но мне было всё равно, я тогда уже решил, что работать "на дядю", по найму - это не для меня, и плотно занимался изучением рок-музыки и всего что к этому прилагается. Но из школы не исключили, - вступился физ-рук. Помимо литературных талантов, у меня были ещё кое-какие. К 11-му классу я исхитрился выполнить норматив кандидата в мастера спорта по лыжным гонкам, и физ-рук, с моей помощью, выводил школу на первые места во всех тех состязаниях - где нужно было бегать (хоть просто так, хоть на лыжах).

В то же время, моя классная руководительница, в моей характеристике, приуроченной к выпуску из школы, написала - "Способен на поступок". Этого не оттого что я мог сказать учителю, всё, чего он заслуживает (и чего не заслуживает тоже). А оттого, что однажды на отработке в совхозе, по окончании 9-го класса, я пошёл против всего класса, - отправился выдёргивать турнепс вместе с учительницей. В то время когда вся мужская часть класса заявила протест и никуда не пошла.
Конфликт был серьёзный, в классе были парни хоть и не такие начитанные, и быстро бегающие, как я, но - на голову меня выше ростом, и гораздо шире в плечах. В общем меня ожидал серьёзный мордобой - про что мне ребята и поведали в спину, когда я пошёл во след за учительницей. При этом я был - главным шалопаем школы, много раз срывал уроки и т.д., и т.п. Просто мне тогда не захотелось быть вместе с этими балбесами. Мне хотелось чего-то яркого, сильного, искреннего.

Учительница, когда я стал рядом с ней, наклонился к боровкам и начал выдёргивать турнепс, - сказала, не поднимая головы: "Я бы так не смогла." (имелось ввиду - пойти против всех).

P.S.
А ещё я влюблялся - в учительниц, в старшеклассниц, в одноклассниц, и в девушек из младших классов.
Зачин

(no subject)

Холодное вино бодрит не хуже крика баньши, солнце опускается за горизонт и обагряет край неба.
На пороге.

Христос воскресе!!!

С праздником Пасхи, со светлым Христовым Воскресением!

N.B.
Ах, какая ночь сегодня, какая ночь! Дивная, чудесная, необыкновенная ночь!

Я шёл домой пешком из храма после службы, любовался тёмно-синими грядами перевёрнутых облачных гор и бледно-алой с бело-голубым полоской зари в северной части окоёма, слушал пение птиц, и время от времени сам начинал петь во всё горло: "Христос воскресе из мертвых, смертью смерть поправ, и сущим во гробех живот даровааааав!"...
И как будто не было семи-часового стояния в храме с девяти часов вечера до четырёх часов утра, - удивительная лёгкость ощущалась в теле всю дорогу.

Так я и дошёл до дома, то прислушиваясь к пению соловьёв в округе и принюхиваясь к свежим весенним запахам травы, тополиных почек и наслаждаясь утренней свежестью, а то запевая во всё горло.
А дома меня встретила, и облизала мне лицо, чёрная с рыжим подпалом собака породы ротвейлер, которая носит имя скандинавской валькирии - Хильд.

Я отрезал себе свежей капусты,  достал пасхальный кулич, расположился в кресле подле окна и, в синеющем тихим утренним светом сумраке, принялся за капусту и кулич под пристальным взглядом Хильд.

Хильд так и не дождавшись того, что ей что-то перепадёт от хозяйской трапезы,  улеглась спать у моих ног.
А мне спать пока не полагается. Скоро нужно вести гулять собаку и затем кормить её.
И я любуюсь облаками.
"....
-- Но что же ты любишь тогда, странный человек?
-- Облака... Плывущие облака... Там, высоко... Волшебные облака!
" (с) Ш. Бодлер

P.S.
Хильд:

Зачин

Про критиков, профессионализм и российское телевидение.

Я откомментил пост у одной очень хорошей девушки вот тут: Сюда кликаем

Затем перечитал свой коммент и уяснил, что там довольно таки неплохо выразилось моё отношение к критикам (в данном случае литературным).

Нам в школе, в бытность мою учеником (и пионером; в комсомол меня уже не приняли - неблагонадёжный был) всё подсовывали Белинского в качестве профессионального критика. С той поры я не люблю Белинского - я запомнил, что он был вредный и больной, и умер где-то от чахотки или ещё от чего (вполне понятный финал, при такой вредности).

Один положительный момент связанный с воспоминаниями о Белинском - он (Белинский) похвалил первую книгу Достоевского "Бедные люди" (и способствовал её продвижению к изданию). Тут я склоняю перед ним голову.

И то критик тогда пересолил чуток - выразился про Достоевского, что этот писатель -  "новый Гоголь". (Хотя здесь критика можно понять - это от избытка чувств - вполне понянтное состояние. Тем более после прочтения Достоевского).
Нет - здесь я вовсе не к тому, что Достоевский хуже Гоголя (или лучше) - нет. Но зачем Достоевскому быть Гоголем? Тем более новым?

А предисловия к книгам, и рецензии на книги (те предисловия и рецензии, которые я осмеливался прочитать) от профессиональных критиков - навевали на меня смертную скуку. Поэтому о критиках (и о профессионалах) у меня очень превратное представление с малых лет.

Критики (раньше) меня интересовали всегда в одном ключе - ежели в их рецензиях упоминался какой-нибудь роман, повесть, рассказ автора, которого они критикуют, и этот роман я не читал (и благодаря критикам я про него узнавал - раньше интернета не было же).

Или какой-нибудь эпизод из жизни автора приведённый в рецензии - тоже было интересно почитать (хотя в достоверности подобных сведений от критиков тоже можно было сильно посомневаться).

Так что критики, какую-никакую, а пользу приносили.

В любом случае меня интересовал автор, но ни в коем разе не критик, и не его мнение. Мнение я уже сам составлял - по прочтении книги (или первых страниц, - ежели дальше не хотелось читать).

P.S.
На российском телевидении очень часто показывают совсем не то не совсем то, что хотел сказать Венеамин Гервасиевич (автор, критик, артист и т.д.), а то, что нужно Ивану Фёдоровичу (выпускающему редактору).
И не факт что это личная прихоть Ивана Фёдоровича - у него (у Фёдоровича) там тоже есть свои критики - главный редактор, а то ещё кто и похуже.

"Российское телевидение - это труба!"
(с) Ю.Шевчук